Интервью с лидером и основателем Кубанского партизанского движения — для тех, кто решил больше не быть просто зрителем.
Источник: В кризис
В то время как официальные новости твердят о стабильности, а главные медиа-агрегаторы производят шум из разрозненных видео, «в поле» работа идет совсем иначе. Сегодня мы беседуем с Южаком, лидером одной из самых заметных и эффективных групп российского сопротивления: Кубанского партизанского движения (КПД).
КПД — это не «проект» в Telegram и не филиал зарубежных структур. Это естественное явление, выросшее из специфики юга России, его географии и традиций свободолюбия. Им не нужен «хайп»; их удары бьют точно в цель, потому что они понимают: каждый успешный шаг в тылу означает спасенные жизни на фронте.
В этом интервью мы решили выйти за рамки простого описания акций. Мы задали прямые вопросы о том, как работает современная партизанская логистика. И — что самое важное — какая интеллектуальная и техническая помощь необходима в данный момент, чтобы партизанские действия стали системным фактором в ближайшем будущем.
Это интервью предназначено для тех, кто перестал быть просто зрителем и ищет способ стать полезным «глазом», «умом» или ресурсом.
Как изменился характер ваших операций за последний год? Стала ли ваша система безопасности более бдительной? Адаптируется ли партизанское мышление к меняющимся обстоятельствам?
Характер операций изменился; мы уделяем больше внимания безопасности во время операций, подготовке и разведке намеченной цели. Несомненно, это отразилось на количестве проведенных диверсий. Цели остаются по сути теми же.
Мы наблюдаем за новыми способами, которыми режим пытается ограничить гражданские свободы. Речь идет о внедрении различных технологий слежки, видеонаблюдения, технологий СОРМ и т. д. Иногда нам приходится отказываться от акции, если она слишком опасна или если мы не можем гарантировать безопасную эвакуацию бойца. Да, режим использует технологии для борьбы с собственными гражданами. Количество камер выросло в геометрической прогрессии.
Каких технологий — связи, оптики, дронов, программного обеспечения — вам критически не хватает, чтобы минимизировать риски для движения сопротивления? Не теоретически, а на практике?
Дронов, конечно. Мы усиленно работаем над этим, и уже многое удалось сделать. Однажды мы даже провели акцию с использованием самодельного дрона. Это очень интересная тема; дроны — это определенно будущее сопротивления.
Какая помощь с дронами необходима — советы по сборке или управлению, 3D-печать?
У нас есть специалисты, поэтому приоритетом являются финансовые средства на приобретение.
Что для вас важнее: люди, материальная помощь, информация — или что-то другое?
Безопасность наших бойцов на первом месте, но это возможно только при наличии информации.
Есть ли какие-то ресурсы, которые общество недооценивает, но без которых сопротивление просто не работало бы?
Общество недооценивает информационные ресурсы, которые пишут о сопротивлении с самого начала войны.
Например, этот сервер, где я сейчас имею честь давать это интервью. Тему сопротивления нужно продвигать; это важно.
Что труднее всего восполнить в условиях постоянного давления и преследований?
Потерю бойца. Опытных и проверенных людей заменить невозможно.
Что заставляет вас идти дальше, когда ресурсы на исходе, а благодарности, кажется, не дождаться?
С начала этого ада другого пути нет. Фотографии убитых украинских детей вызывают ярость и огромное желание остановить это безумие.
Если кто-то в России или за рубежом хочет вам помочь, какую форму поддержки вы считаете сейчас наиболее безопасной и эффективной?
Любая поддержка важна, будь то информационная или материальная. Мы предлагаем безопасные способы помощи КПД. Мы считаем очень важной помощь в распространении информации о сопротивлении в России.
Что бы вы сказали тем, кто уже психологически готов помочь или включиться, но еще не знает, с чего начать?
Рекомендую связаться с нами или другой организацией через защищенные каналы связи. Работа найдется для каждого, кто готов бороться; вместе мы обязательно победим. Кубань будет свободной!
