Раскол 1947 года и холодная война

Раскол мира, установившийся в 1947 году, не вытекал из Ялтинско-Потсдамского проекта. Напротив, раскол был его нарушением, отходом от его принципов. И в то же время испытанием на прочность новой международной системы. Испытанием разрыва между идеалом и реальностью.

Раскол значительно ослабил регуляторы первого уровня (правовые нормы). Они были сконструированы так, что могли эффективно функционировать только при согласии основных игроков. Тем больше росла роль регуляторов второго (неформализованные правила) и особенно третьего уровня (неписаные «понятия»). Именно они определяли средства борьбы за «сферы влияния». К слову, границы этих сфер никогда не были жестко установлены или закреплены. За них велась борьба. Стороны не упускали возможности подрывать сферу противника изнутри и поддерживать там антисистемные силы. Методы регулировались «по понятиям». В принципе, считалось, что «хозяин своей сферы» может позволить себе в ней больше, чем противник.

В «зоне свободной охоты» (в третьем мире) охота тоже не была такой уж свободной. США и СССР могли вести по всему миру «прокси-войны» чужими руками, нарушая при этом многие пункты Устава ООН. Тем не менее, они всячески избегали прямого боевого столкновения собственных вооруженных сил, опасаясь, что эскалация приведет к лобовому столкновению. Это был очень важный неформальный сдерживающий фактор.

Прямой военный захват чужой столицы с целью посадить там «свое» правительство (с задним числом написанной «просьбой о помощи» и прочим подлогом), несомненно, подпадал под международно признанное определение агрессии (прямо противоречил формальным нормам-регуляторам). Такие вещи случались редко. «Понятия» требовали быстроты при проведении подобной спецоперации. Чтобы поставить шокированный мир перед свершившимся фактом и не увязнуть в долгой войне. Ведь «увязание» уже было «не по понятиям» и влекло за собой тяжелые международные последствия. Прежде всего для того, кто увяз. СССР таким образом увяз в Афганистане…

К регуляторам второго уровня (неформализованным правилам) можно отнести готовность сторон воздерживаться от угроз применения ядерного оружия для продвижения текущих политических требований. Существовало молчаливое согласие, что ядерное оружие существует исключительно для того, чтобы удержать противника от первого ядерного удара (доктрина ядерного сдерживания). Это не было закреплено ни в одном договоре или ином международно-правовом акте, но соблюдалось.

Наконец, на всех трех уровнях действовал базовый запрет, позволивший сохранить стабильность системы даже в самое неспокойное время: запрет аннексий, одностороннего вооруженного перекраивания международно признанных границ. О значении этого запрета, нарушение которого дважды приводило к мировым войнам, я писал неоднократно.

Международная система 1945 года выдержала испытание холодной войной. Во-первых, она не позволила ей перерасти в новую «горячую» мировую войну. Во-вторых, несмотря на все отклонения от своих принципов, она сохранила главное: направленность на ограничение государственного насилия, как внешнего, так и внутреннего. Права человека были частью мировой повестки. По ним велись переговоры. Прогресс в этой области пробивал себе дорогу вопреки всем зигзагам, провалам и эксцессам. Диктатуры становились более «застенчивыми», старались хотя бы имитировать соблюдение определенных правил приличия. И холодная война закончилась массовым крахом диктатур, как советского типа, так и «антикоммунистических». Разделение мира на какое-то время, казалось, исчезло. И это был не распад «системы 1945 года», а преодоление ее отклонений, возврат к первоначальной норме.

Я не буду здесь разбирать вопрос о том, что произошло потом, почему не наступил провозглашенный Фукуямой «конец истории» и из-за каких первородных и последующих грехов мировой порядок 1945 года не выдержал сегодняшнего испытания. Лишь констатирую, что сегодня были опрокинуты те его основы, которые оставались неприкосновенными даже в самые бурные годы холодной войны. Прежде всего — запрет аннексий, после нарушения которого ожидаемо начали рушиться и другие принципы. Международные институты, призванные поддерживать мировой порядок, демонстрируют полную недееспособность. И сегодня уже все действуют без оглядки на них. Кто-то по принуждению, потому что эти институты никого ни от чего не защищают. А кто-то желал этого уже давно.

Трамп, Венесуэла и распад мирового порядка

Трамп не только добивает международно-правовую систему 1945 года, которая была надломлена еще до него. Он принципиально меняет сами цели любой глобальной войны. Подобно тому как Вторая мировая война начиналась как война за мироустройство, образ жизни и ценности, Трамп все больше превращает ее в нечто похожее на Первую мировую войну — столкновение хищников за раздел добычи.

Рейган стремился к уничтожению «коммунистической» системы партийных диктатур. Трамп мечтает о том, что будет назначать генеральных секретарей правящих компартий. А заодно и верховных аятолл. Исключительно ради контроля над ресурсами.

Недавно я писал, что важно не то, возможен ли еще ремонт прогнивших конструкций или же они безнадежны и предназначены под снос. Важно то, что придет потом. Уже рисуется такая картина: «Смесь коалиций, конфликтов и балансов, где каждое нарушение баланса сил ведет к столкновению, и только после него проводятся новые разграничительные линии — и их потом придется охранять с обеих сторон… Торговые суда будут плавать конвоями под охраной чьих-то военных кораблей и сами обзаведутся какими-нибудь пушками. А маршруты миграции будут определяться не только спросом на рабочую силу, но и спросом на наемников». Это программа нового средневековья. Это крест над «великим европейским модернизационным проектом», берущим начало в Ренессансе и Просвещении. Это возможно. Но в этом «дивном новом мире» не будет места ни демократии, ни правам человека.

В капитализме (как и во многих других вещах нашего мира) заложены два начала — хищническое и гуманистическое. Либеральный капитализм шел по пути постепенного вытеснения первого вторым. Со всеми драматическими зигзагами, но шел. Именно так я понимал прогресс. Трампизм — это обнаженный звериный оскал капитализма, который грозит за несколько столетий стереть его прогрессивные достижения. И это будет означать историческое поражение западной цивилизации. К этому стремится ее враг. Он старается сделать ее похожей на себя.

Демократия — это политическая система, ограничивающая господство сильных коллективной волей общества. Именно из нее вытекает и международная система, ограничивающая произвол сильных коллективно принятыми правилами, то есть международным правом. А правовая система является системой именно потому, что ее различные элементы взаимосвязаны. Право свергнуть диктатуру извне из-за нарушений прав человека сопряжено с верховенством международного права над «национальным суверенитетом». Субъектом такого решения может быть только международное сообщество. Мир, в котором отдельная демократия присваивает себе право по собственному усмотрению судить диктатуры, не будет миром демократий. Это будет мир архаичного империализма.

Если отбросить лицемерную политкорректность, это можно сформулировать так: новая международно-правовая система будет создана после окончания новой мировой войны победителями. Но важно не то, можно ли еще восстановить конкретно-историческую Ялтинско-Потсдамскую систему (разумеется, с определенными изменениями) или же придется писать новую систему «с чистого листа» после краха старой. Важно то, что будет представлять собой новая система. Важно то, за какой мировой порядок в этой войне сражаетесь вы.

Александр Скобов
март 2026 года, тюрьма Т-2 «Елецкая крытка»