Сервер Кавказ.Реалии предложил их оглядку на прошедший год и ожидания от текущего.
Александр Беликов
В декабре в Вене прошел четырнадцатый «Форум свободных народов пост-России». В нем приняли участие европейские политики и представители северокавказских движений, выступающих за отделение от Российской Федерации. В 2024 году инициативы за национальное освобождение столкнулись с активными мерами российского государства: Верховный суд объявил форум «террористическим», а министерство юстиции ранее запретило несуществующее «антироссийское сепаратистское движение».
Под надзором спецслужб
В июле было запрещено 55 антиколониальных инициатив за «подрыв многонационального единства и территориальной целостности России». Среди них было пять ногайских национальных движений, четыре черкесских, три донских и кубанских казачьих объединения, две дагестанские и одна ингушская организация, а также две панкавказские инициативы — Кавказский союз и Альянс коренных народов.
Внимание российских силовиков привлекает общественная активность национальных движений, направленная внутрь страны. В апреле представители ряда организаций черкесской диаспоры за рубежом выступили с призывом поддержать Украину, в котором призвали черкесов, живущих в России, не участвовать в войне. Глава Черкесского конгресса Касе Кик, подписавший обращение, через несколько месяцев сообщил, что силовики нанесли контрольный визит к его родителям и изъяли у них телефоны.
«Давление на родственников и друзей продолжается. Но на нашу деятельность это не повлияло — наоборот, мы удвоили свои усилия. Целью любого такого незаконного давления на родственников политиков и активистов является шантаж — чтобы они прекратили свою деятельность. Мы не будем реагировать и не поддадимся на шантаж», — объясняет Кик.
Включение в реестр Минюста мы расцениваем как высокую оценку нашей работы.
Российские силовики поначалу игнорировали работу организации, теперь же начали активно ей противодействовать, говорит председатель Комитета ингушской независимости (КИН) Ансар Гарко. Комитет был создан в январе 2023 года на съезде сторонников независимой Ингушетии в Стамбуле. В прошлом году организация была объявлена «нежелательной». Комитет и его глава появились в списке «иностранных агентов», а затем в списке террористов и экстремистов Росфинмониторинга. В то же время началась кампания по очернению объединения через сеть агентов за рубежом, утверждает наш источник.
В конце июня активист Ахмад Оздо, прочитав уставное заявление комитета, обвинил Гарко в сотрудничестве с Европой и Украиной, которые поддерживают Израиль в войне в секторе Газа. Представители КИН в ответ заявили, что Оздо сотрудничает с силовиками.
«С момента основания КИН в Турции появлялись люди, которые относились к нашей деятельности крайне негативно. Они считали нашу работу преждевременной, а затем — недостаточно «радикальной». Ахмад Оздо неоднократно предупреждал нас, что эти люди давят на него, чтобы он выступил против комитета. Со временем мы узнали имена тех, кто его к этому принуждал, некоторые из них участвовали в написании текста заявления. Несколько из них позже благополучно вернулись в Ингушетию, хотя ранее утверждали, что их преследуют российские спецслужбы», — говорит Гарко.
Власти начали осознавать, что КИН имеет реальное влияние, и вместо того, чтобы полностью игнорировать или критиковать его, перешли к попыткам парализовать деятельность отдельных членов комитета и усилить репрессии против их родственников, продолжает источник. Гарко, по его словам, располагает информацией о предложениях денежного вознаграждения за его физическую ликвидацию как главы комитета.
Глава Высшего совета ногайского народа, запрещенного Минюстом, и представитель организации Ногай Эль Анвар Курманакаев сообщил редакции, что в настоящее время в пяти ногайских организациях состоит около 300 членов. По его словам, государственные преследования заставили многих людей осознать, насколько они слабы поодиночке, что привело к объединению усилий различных политических групп.
Дагестанский национальный центр также был включен в список запрещенных организаций. Его создали выходцы из республики Дагестан в Киеве после начала полномасштабного российского вторжения. Представитель организации отметил, что новый статус практически не влияет на ее деятельность.
«Включение в реестр Минюста мы восприняли как высокую оценку нашей работы. Для нас это не стало ни улучшением, ни ухудшением — мы были готовы. Силовики из ФСБ уделяли нам внимание и раньше. Я не могу раскрыть всю известную мне информацию, так как подвергну членов и сторонников нашей организации риску репрессий и запугивания», — отметил наш источник.
Объединенные противоречиями
Тема объединения разрозненных северокавказских инициатив на единой платформе возникла в первый год вторжения. После того как украинский парламент признал геноцид чеченского народа, в октябре 2022 года в Киеве состоялась первая встреча движения Кавказский союз. В него вошли две чеченские инициативы: Объединенные силы под руководством Джамбулата Сулейманова и Всемирный чеченский конгресс Дени Тепса. Еще одним участником стал Дагестанский национальный центр.
Члены Кавказского союза общаются и сотрудничают со всеми инициативами народов Северного Кавказа. Они также поддерживают контакты с группами, выступающими за освобождение тюркских и финно-угорских народов, и украинскими гражданскими движениями.
Прошлой весной после мартовской конференции Кавказского союза в Варшаве было объявлено, что 26 организаций объединятся в КОАЛИЦИЮ. Среди них есть черкесские и ногайские движения, но большинство участников составляют представители регионов за пределами Северного Кавказа. В коалицию входят такие инициативы, как Чувашско-волжско-болгарский дипломатический совет, Свободное Поморье, Национально-освободительное движение Удмуртской Республики и общественная организация Сильный Азербайджан.
«Мы как юридические лица вступили в Кавказский союз. Это зарегистрированная международная организация. Возможно, там недостаточно представителей одного или двух народов, но в целом нам удалось объединить десятки национальных движений. Мы за дальнейшее объединение — это будет полезно для наших народов», — подчеркивает глава Высшего совета ногайского народа Курманакаев.
Ни один народ не может смириться с таким пренебрежением
Народы Северного и Южного Кавказа объединились в рамках Кавказского союза. «Консенсус у нас определенно есть. Различные движения используют единую платформу для координации и сотрудничества», — говорит Кик, глава Черкесского конгресса, присоединившегося к союзу в 2023 году. «Без нее было бы невозможно объединить усилия наших движений; споры случаются, но они носят тактический характер. Со стратегической точки зрения мы едины».
Кавказский союз имеет боевое крыло, ядро которого составляют грузинские добровольцы из Кавказского легиона и Батальона имени Шейха Мансура из Ичкерии. К широкой коалиции не присоединилась другая крупная чеченская инициатива — Правительство Чеченской Республики Ичкерия в изгнании под руководством Ахмеда Закаева, которая имеет пять вооруженных формирований в составе украинской армии. В нее также не входят ингушские организации.
Закаев отказался отвечать на вопросы редакции о деятельности Кавказского союза и о перспективах совместных действий с возглавляемой им организацией. Комитет ингушской независимости сообщил, что сотрудничает с чеченским оппозиционным движением NIYSO, рядом дагестанских политических активистов, а также с национальными движениями в Якутии, Калмыкии, Бурятии и Башкирии.
«О консенсусе говорить пока рано, но в этом направлении мы видим позитивную тенденцию», — отметил Ансар Гарко.
Другой проблемой при объединении антиколониальных движений является то, что они воспринимают одни и те же территории как часть разных исторических образований. Хорошим примером является Кубань.
«Для нас важно наладить диалог с черкесскими организациями. Мы называем эту землю Кубанью, они называют ее Черкесией. Конечно, это идет не гладко, прежде всего из-за сопротивления радикальных групп как черкесов, так и кубанцев», — объясняет Дмитрий Доровских, сооснователь движения «Малиновый клин».
В прошлом году возник Координационный совет Кубань/Черкесия — объединение, открытое для всех, кто готов к диалогу, продолжает наш источник: «В результате выяснилось, что почти единственные наши разногласия касаются названия будущей страны и ее флага. В остальном видение почти одинаковое. Однако это касается только тех, с кем мы можем вести диалог и кто разделяет ценности свободы и демократии. У радикалов всегда будет свое мнение, которое не совпадет с нашим».
Еще одной важной линией раздела между северокавказскими народами остаются отношения между черкесами и карачаево-балкарцами. Среди последних число тех, кто воюет на стороне Украины, сейчас исчисляется лишь десятками, сообщил редакции Юсуф Тунчбилек, магистрант ближневосточной социологии и антропологии Университета Мармара в Стамбуле.
«В кавказском регионе ближайшими соседями и одновременно соперниками карачаево-балкарцев являются черкесы. Что произойдет, если Российская Федерация распадется? Черкесские активисты на украинской стороне уже наметили цель — создание Черкесии. Но где она будет? На земле, где живут карачаево-балкарцы? Ни один народ не может смириться с таким пренебрежением», — объясняет он.
Карачаево-балкарцы с оппозиционными взглядами воспринимают войну между Украиной и Россией как борьбу двух христианских держав, которым они безразличны», — продолжает Тунчбилек. А произраильские заявления из Киева вызывают вопросы, подобные тем, что привели к конфликту в Комитете ингушской независимости.
Что будет после войны?
Всех представителей северокавказских движений, опрошенных редакцией, объединяло то, что они отвергли повестку российской оппозиции.
«Я убежден, что одним из главных итогов года стало то, что даже те, кто рассчитывал на российских либералов за рубежом, окончательно потеряли иллюзии относительно того, какую страну они намерены строить после смены режима. Риторика империализма в их рассуждениях никуда не исчезла и не ослабевает», — отмечает черкесский активист Касе Кик.
Главным отличием между российской оппозицией и движениями за независимость является вопрос сохранения «российского централизованного государства», объясняет Владимир Довданов, заместитель председателя Конгресса ойрат-калмыцкого народа: «Они продолжают ту же линию, пусть и с несколькими демократическими элементами. Предлагают референдумы, выборы. Но когда российская империя нас оккупировала, никаких референдумов не проводилось».
В связи с возвращением Дональда Трампа в Белый дом участники интервью по-разному оценивают перспективы на этот год, однако сходятся в одном: крайне сложно предсказать, какой путь выберет новый американский президент.
Такой исход затормозит процесс деколонизации до следующей военной эскалации
«Возможное завершение активного этапа военных действий в Украине углубит кризис внутри московских элит и может дестабилизировать всю Россию. Это даст шанс освободительным движениям. Но быстрое перемирие маловероятно. Однако продолжение войны будет усугублять экономические и социальные проблемы в РФ, ежедневно становится меньше людей, готовых воевать за нее по идеологическим или финансовым причинам, и это тоже важный результат», — считает представитель Дагестанского национального центра.
Прекращение боевых действий неизбежно, говорит ногайский активист Анвар Курманакаев. По его мнению, в этом случае украинским властям все равно будет выгодно поддерживать антиколониальные объединения: «Тогда в России могут появиться сильные движения, которых сейчас мало из-за нехватки ресурсов».
О возможном замораживании фронта в 2025 году говорит и глава Черкесского конгресса Касе Кик. Он считает, что политика умиротворения России несет в себе серьезные риски для Европы и мира, называет такие шаги «повторением Мюнхенского соглашения 1938 года» и подчеркивает необходимость приложить максимум усилий для победы Киева.
Дмитрий Доровских из движения Малиновый клин допускает, что Трамп — непредсказуемая фигура, но в то же время считает, что наиболее вероятным сценарием является «заморозка» войны, и предупреждает о рисках такого варианта.
«Это было бы чем-то вроде новых Минских соглашений; Белый дом вполне мог бы преподнести это как обещанный конец конфликта. Такой исход затормозил бы процесс деколонизации до следующей военной эскалации — и она, в результате политики умиротворения агрессора, уже не ограничилась бы только Украиной», — заключает наш источник.
