«Народная воля»: самооборона общества
Партизанское движение «Единый фронт сопротивления» опубликовало на своем сайте размышления об одном заявлении революционного движения «Народная воля», которое 1 марта 1881 года совершило успешное покушение на царя Александра II. Полгода спустя то же движение осудило покушение на американского президента, приведя интересное обоснование такого, на первый взгляд, парадоксального шага.
Путинскому режиму выгодно сваливать все сопротивление в одну кучу и клеймить его как «бессмысленный и беспощадный терроризм». Однако подлинная российская история хранит документы, отличающиеся исключительной интеллектуальной и моральной силой. Один такой документ был обнародован ровно 145 лет назад — 10 сентября 1881 года.
Речь шла о заявлении Исполнительного комитета организации «Народная воля» по поводу покушения на американского президента Джеймса Гарфилда.
Контекст этого документа трагичен. Едва прошло шесть месяцев с того апрельского утра, когда империя казнила через повешение пятерых членов группы «1 марта». Подпольное движение было обескровлено; его лучшие участники были казнены или отправлены на каторгу и в ссылку. Тем не менее, именно в тот момент выжившее ядро Исполкома нашло в себе силы и мужество заявить всему миру: мы осуждаем политическое убийство в Америке.
«В стране, где личная свобода гражданина дает возможность честного состязания идей, где свободная воля народа определяет не только законы, но и саму личность правителей — в такой стране политическое убийство является проявлением того самого духа деспотизма, уничтожение которого в России мы поставили своей целью», — с холодной рассудительностью писал Исполнительный комитет.
Эти строки — ключ к пониманию психологии революционного подполья. Члены «Народной воли» не были террористами по своей природе. Им не нравились ни бомбы, ни кровопролитие. Перовская, Желябов, Гриневицкий, Фигнер — это была блестящая, мыслящая элита своего времени. И свою деятельность они начинали совершенно мирным путем. Они «шли в народ» — чтобы лечить, учить и просвещать крестьян, пытаясь вести диалог.
Однако империя Романовых ответила на мирное просвещение тюрьмами, ссылками, каторгой и сфабрикованными процессами. Режим сам захлопнул все двери. Он не оставил обществу ни одного легального инструмента для защиты своего достоинства. Царя невозможно было отправить в отставку путем голосования. Его суды были фарсом, его жандармы — палачами. Именно освященное государством насилие властной вертикали заставило мирных студентов взяться за динамит. Террор «Народной воли» не был прихотью; это была мрачная, экзистенциальная реакция на государственный террор. Это был акт самообороны общества, лишенного голоса.
Этот исторический урок с брутальной силой обрушивается на наш собственный сентябрь 2026 года.
Мирные методы борьбы — одиночные пикеты, митинги, петиции, «Умное голосование» — являются нормальными, легитимными и применимыми инструментами. Однако они работают только в нормальных условиях: в условиях, когда закон действительно что-то значит, а власть можно сменить.
Пытаться сегодня свергнуть путинскую диктатуру мирным протестом — все равно что пытаться убедить Николая Путилова добровольно передать свои заводы рабочим или пытаться вымолить конституцию у Александра II. Это не просто тщетно; это преступно. Это предательство тех, кто доверился вам. Это растрата настоящего протеста.
Те «интернет-лидеры», которые из комфортной эмиграции продолжают призывать к «мирной трансформации» и «умному голосованию» посреди тотального военно-репрессивного концлагеря, активно пособничают режиму. Они служат громоотводами. Они берут праведный гнев общества и превращают его в ритуал, не представляющий для Лубянки никакой угрозы.
Царизм не отступил перед петициями; его пришлось ломать силой — динамитом Исполкома и бомбами эсеров. Нынешняя диктатура тоже не отступит из-за фонариков и белых ленточек. Когда власти выжигают правовое поле дотла, у общества остается единственное право: право на восстание и на асимметричное сокрушение репрессивной машины.
Когда власти уничтожают легальную политику, когда подавляется любое искреннее слово, а подростков за комментарии клеймят «террористами», методы неизбежно меняются. Они начинают напоминать методы «Народной воли».
Когда башкирские партизаны поджигают полицейскую машину в Октябрьском, когда партизаны из ЕФС ликвидируют подстанцию в Рыбинске и когда в Энгельсе военный преступник гибнет под градом пуль — это не проявление «врожденной жестокости». Это логическое следствие. Правила игры определяет сама диктатура. И если система понимает только язык силы и разрушения инфраструктуры, общество обязано выучить этот язык. Перовская взмахнула белым платком не потому, что хотела убивать, а потому, что империя не оставила ей иного способа быть услышанной. И этот взмах руки до сих пор стоит перед глазами каждой диктатуры как напоминание о неизбежном конце.
Источник: Единый Фронт Сопротивления
Перевод с русского: Павел Весельский.
Перевод без дополнений и правок. Текст не выражает позицию редакции.
